Новости
Итоги
соревнований
Клуб «Олимп»
Праздничная
Люди и судьбы
По городам и странам
История «Мастерс»
Архив
Фотогалерея
Контакты


SWIMMINGMASTERS.RU
Сайт посвящен ветеранскому движению спортивного плавания.

ПО ГОРОДАМ И СТРАНАМ




Казань: музей Константина Васильева

Увеличить Музей художника Константина Васильева на улице Баумана мы обнаружили совершенно случайно, просматривая фотографии для публикации первых рассказов о Казани, и очень удивились тому, что часто гуляя по «казанскому Арбату», не видели его раньше. Оказалось, музей здесь открылся не так давно, в 2013 году, а до этого картинная галерея К.Васильева располагалась на Гвардейской улице. Конечно же, нам захотелось побывать в музее и своими глазами увидеть полотна, которые производят такое завораживающее впечатление на зрителей. До поездки в Казань мы постарались подробнее ознакомиться с биографией художника и с отзывами о его творчестве, используя, конечно же, самый современный и доступный источник информации – интернет. Знакомство оказалось настолько интересным, а впечатления от посещения музея настолько сильными, что захотелось поделиться прочитанным и увиденным с нашими читателями.

Художник по зову сердца

Константин Алексеевич Васильев мог гордиться своими родителями. Его отец, Алексей Алексеевич, родился в 1897 году в семье питерского рабочего. Волею судеб он стал участником трёх войн, в том числе первой мировой и гражданской, на фронтах которой был бойцом легендарной Чапаевской дивизии. Человек, наделённый большим природным умом, Алексей Алексеевич всегда тянулся к литературе. Он собрал огромную библиотеку, которая, неизменно сопутствовала ему во все периоды кочевой жизни. Именно эрудиция этого человека стала притягательной силой для Клавдии Пармёновны Шишкиной, которая полюбила его, несмотря на большую (почти в двадцать лет) разницу в возрасте. Девушка тонкая и интеллигентная, она происходила по материнской линии из саратовских крестьян, а по отцовской являлась потомком великого русского художника И.И.Шишкина.

Перед самой войной молодая чета жила в городе Майкопе Краснодарского края, где на одном из крупных заводов Алексей Алексеевич работал главным инженером, а Клавдия Пармёновна технологом. За месяц до рождения первенца Алексей Алексеевич ушел в партизанский отряд – к Майкопу приближались немцы. Клавдия Пармёновна эвакуироваться не успела. Восьмого августа 1942 года город был оккупирован фашистами, а 3 сентября на свет появился Константин Васильев. Его жизнь могла закончиться практически не начавшись. Мать с маленьким сыном на руках оказалась в местном отделении гестапо и была подвергнута многочисленным допросам на предмет связи с партизанами, но по счастью им удалось избежать расстрела. Их спасло стремительное наступление советских войск, Майкоп освободили 3 февраля 1943 года.

В 1949 Алексей Алексеевич с супругой и уже тремя детьми был направлен восстанавливать один из заводов под Казанью. Семья поселилась в небольшом посёлке Васильево в тридцати километрах от города, напротив места, где река Свияга впадает в Волгу. Вокруг девственные леса, речные просторы, сказочный Свияжск. Вместе с отцом, большим любителем и знатоком природы, Костя ходил на охоту, на рыбалку. В общении с природой возникали те незабываемые мгновения, когда душа открыта всему чудесному в мире, когда возникает единение человека и мироздания.

Тяга к живописи обнаружилась у Константина Васильева с самого раннего детства. Игре со сверстниками маленький Костя предпочитал краски, карандаши и бумагу, причем рисовал всё подряд: родителей, домашних животных, реку Волгу и её красоты, лесные просеки. Рисунки ребёнка были выполнены настолько мастерски, что не заметить талант было невозможно. Матушка говорила о нём: «Он родился с карандашом в руках». Несмотря на трудное послевоенное время, родители всячески помогали сыну развиваться, дарили ему книги с репродукциями картин известных русских художников, дабы сформировать его вкус, посещали с ним музеи Казани, а также Москвы и Ленинграда, когда представлялась такая возможность. После того, как Костя скопировал цветными карандашами картину Васнецова «Богатыри», не только достигнув поразительного сходства с оригиналом, но и сумев каким-то образом передать внутреннюю энергетику автора, стало понятно, что рисованию ему надо учиться всерьёз.

В 1954 году газета «Комсомольская правда» поместила объявление, что Московская средняя художественная школа при институте имени В.И.Сурикова принимает одарённых в области рисования детей. Иногородних школа принимала в год пять-шесть человек. Костя попал в их число, сдав все экзамены на «отлично». Для юного дарования это было настоящим подарком судьбы, ведь среди преподавателей в этой школе работало много замечательных художников, а учебной базой была, ни много ни мало – Третьяковская галерея, где он впервые встретился с оригиналом картины Васнецова. Третьяковка и Пушкинский музей, Большой театр и консерватория стали для него главными проводниками в мир классического искусства.

Тихий, спокойный Костя Васильев всегда держался независимо. Уровень его работ, заявленный с первых дней учебы, давал на это право. Не только преподавателей, но даже мальчишек поражали Костины акварели. Как правило, это были пейзажи, со своей явно отличительной тематикой. Юный художник не брал чего-то крупного, броского, яркого, а всегда находил какой-нибудь штрих в природе, мимо которого можно пройти и не заметить: веточка, цветок, полевая травинка.

Несмотря на то, что в художественной школе Васильев был одним из лучших учеников, проучился в Москве он недолго. Всего через пару лет тяжело заболел отец и Косте пришлось вернуться домой. Он перевелся в Казанское художественное училище имени Н.И.Фешина, причём сразу на второй курс. Училище отличалось высоким уровнем образования и старыми традициями, которые заложил ещё в начале XX века Николай Фешин — известный живописец и педагог, ученик И.Е.Репина. Преподавая в училище, Николай Иванович в свою очередь подготовил плеяду талантливых художников, у которых теперь предстояло учиться Константину Васильеву. Юноша занимался самозабвенно, стараясь постичь все нюансы тоновых и цветовых соотношений, а также манеру рисунка Фешина и других живописцев.
За годы учёбы Васильев сделал множество живых и выразительных рисунков, жаль, что в большинстве своем они утрачены. Из сохранившихся наиболее интересен его автопортрет, написанный в пятнадцатилетнем возрасте. Плавной тонкой линией строится контур головы. Одним движением карандаша намечены форма носа, изгибы бровей, рта, ушной раковины, локоны у лба. Это была его манера – делать наброски плавным и почти безотрывным движением руки.

Весной 1961 года Константин закончил Казанское художественное училище. Дипломной работой были эскизы декораций к опере Римского-Корсакова «Снегурочка». Защита прошла с блеском. Работа была оценена на «отлично», к сожалению, она тоже не сохранилась. Закончив обучение, Васильев работал учителем рисования и черчения в средней школе, художником-оформителем. К этому периоду жизни он настолько овладел ремеслом художника, что мог писать в любой манере, под кого угодно.

Он испытал все «юношеские» болезни многих коллег, работая и в жанре сюрреализма, и абстрактного экспрессионизма. Было любопытно испробовать стили и направления, во главе которых сверкали такие модные имена, как Пабло Пикассо, Генри Мур, Сальвадор Дали. Васильев создал целую серию интересных сюрреалистических произведений: «Струна», «Вознесение», «Апостол». Однако этот жанр его быстро разочаровал. «Единственное, чем интересен сюрреализм, – делился он с друзьями, – это своей чисто внешней эффектностью, возможностью открыто выражать в легкой форме сиюминутные стремления и мысли, но отнюдь не глубинные чувства». Со свойственным ему спокойствием и выдержанностью Константин предпочёл искать собственный, «васильевский» путь, чтобы сказать своё слово в искусстве. Множество различных школ, направлений, стилей узнает и освоит Васильев за свою жизнь, многим будет увлекаться, зачастую категорично отвергая то, чем увлекался вчера, но любовь к старым мастерам пронизывает всю его жизнь, как магистральное направление, относительно которого совершались все его поиски.

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

О творчестве Константине Васильеве писать непросто. Получивший признание миллионов зрителей, о чём свидетельствуют очереди на его выставки, он тем не менее не получил признания в среде своих коллег-художников. Его искусство вызывает яростные споры. С одной стороны – безоговорочная любовь, с другой – полное неприятие. Противники творчества художника применяют выражения: «слащавость», «красивость», «искусство для толпы». Поклонники наслаждаются красотой, поражаются философской глубиной картин, пониманием тонкостей народной души. Но это ли не свидетельство того, что как художник Васильев свою задачу выполнил: его картины воздействуют на зрителя, будоражат чувства и будят мысль.

«Неси свет радости своей во внешний мир, и он преобразится…»

Константин Васильев принадлежал к редчайшей категории людей, которым неизменно сопутствует вдохновение, но они его не чувствуют, потому что для них это привычное состояние. От рождения и до смерти они живут на одном дыхании, в повышенном тонусе. Константин всем сердцем любил природу, любил людей, любил жизнь. Он всё время наблюдал, ловил взгляд, движение облака, листочка, слушал голос птиц, шорох травы. Вот это внимание, эта любовь, это стремление ко всему хорошему и было вдохновением Васильева. В этом заключалась вся его жизнь.

И всю свою жизнь, когда чаще, когда реже, в зависимости от обстоятельств, он писал пейзажи, при этом пытаясь найти качественно новый подход к жанру. Его не устраивали холодные отпечатки пусть даже самых красивых и таинственных уголков природы, он всегда искал что-то духовное, высматривал не просто живописный пейзаж, а непременно какую-то мысль, идею. Вот необычное облако, будто возносящееся ввысь, вот вековые деревья, пробуждающие представление о таинствах совершавшегося под их кронами древнего обряда… Простую былинку или пенёк художник изображает так, что картина дает зрителю не только чисто эстетическое наслаждение, а становится откровением природы, источником неисчерпаемой доброты и любви. Его полотна живые, и, если не населены фантастическими духами леса, как, например, сидящей у воды русалкой, то всегда чувствуется, что они где-то рядом.

Увлекшись русскими пейзажами, Васильев начал стал проникать в удивительный мир исконно-русской культуры. Своим учителем он называл Васнецова и даже посвятил ему поэтическую картину «Гуси-лебеди», где главной фигурой стал пленительный образ героини оперы Н. А. Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии». Богатство природы на полотне – не просто пейзажный фон. Сказочный лес, обступивший девушку, чистое озеро Светлояр, в которое был погружен ставший невидимым для врагов град Китеж, отражают идейно-художественный замысел сказания. В непроходимых заволжских лесах живет девушка Феврония. Жизнь ее неразрывно связана с красотой прохладных дубрав, густых березовых рощ, цветущих полян, прозрачных озер. Она понимает птичьи голоса, знает звериные повадки, и звери не боятся её. Символом чудесно преобразившейся природы является и сам, ставший невидимым, град Китеж. В него могут войти только чистые сердцем и сильные духом люди, которым дано увидеть красоту мира; для злых, жестоких и лживых Китеж недоступен и скрыт от глаз.
Интересно, что эта картина, как и некоторые другие, написана в нескольких вариантах. В поисках наиболее точного выражения своих идей и ощущений, художник создавал хоть и похожие, но тем не менее, сильно отличающиеся полотна.

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

Наиболее известен Константин Васильев как автор многочисленных работ на темы древнерусских былин, славянской мифологии. Обращение к русской истории, существовавшей до 1917 года, не приветствовалось в советском искусстве и литературе, более того, считалось чуть ли не крамольным. Историческая тема в русской живописи закончилась на классиках – Васнецове, Нестерове, Корине, а затем в течение долгого времени – полная пустота. Заслуга Васильева в том, что он попытался закрыть эту пустоту своими силами. И его искания оказались удивительно созвучны сокровенным размышлениям его сограждан.

Васильев хорошо знал музыку разных стран и народов. Музыка была не просто его увлечением – страстью, в ней он жил и творил. Рисуя днем или ночью, он, всегда слушал музыку, а чтобы никому не мешать, делал это обычно через наушники. Предпочтения среди музыкальных стилей и авторов в разные периоды жизни были разные, но его общая музыкальная культура, глубочайшее знание теории музыки, знание её связей с историей и мифологией разных народов, поражали всех его знакомых. Русская классика, разумеется, была на особом счету, а русская народная музыка – просто его стихией. Именно из неё Константин особенно много черпал непосредственно для своего живописного труда. Особым увлечением стало его пристрастие к русской народной песне. Да и былины он изучал только по записям, сделанным с напевов известных сказителей.
Его идея широко отобразить героев народного эпоса, вылилась в большой цикл работ под названием «Русь былинная», над этой темой художник работал в течение всей своей жизни. На его картинах ожили герои русских сказок и былин – разные чудо-богатыри и девицы-красавицы. Зрители вспомнили, что была когда-то Россия со своей историей и героикой, самобытной красотой и культурой. Картины Васильева притягательны любовью и добротой, они не заставляют себя понимать, то есть не отнимают у зрителя нервных и душевных сил на разгадывание, они наполняют его светом.

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

Древняя Русь в течение многих веков находилась на пересечении путей литературного общения между Востоком и Западом. И не случайно, едва углубившись в исследование былинного эпоса Киевской Руси, Васильев стал открывать для себя поразительные вещи. Узнал, что древнерусские дружинные певцы поддерживали тесные связи с певцами и поэтами Западной Европы, в особенности со скандинавскими скальдами. Почувствовав взаимное проникновение культур, художник занялся изучением скандинавского эпоса.
В его жизнь по-новому вошёл Рихард Вагнер, уже не только как композитор, но как философ, историк, поэт, драматург. Васильев открыл в нём писателя-мифотворца, который ставил задачу воссоздания мифа и воссоздания символа в искусстве. Такая творческая позиция была близка и понятна Константину. Он увлекся великолепной тетралогией опер Вагнера «Кольцо нибелунга», а чтобы лучше понимать характеры героев, специально изучил немецкий язык и уже сознательно, сопереживая происходящие с ними события. Работая над картинами цикла «Кольцо нибелунга», художник с удовольствием пел арии из опер, это настраивало его на нужный лад.

Мир скандинавских богов и прекрасных валькирий настолько тесно переплетается в его работах с миром славянских витязей, богатырей и князей, что связь мировоззрений разных народов, их стремление к одним и тем же вершинам, идеалам становятся ощутимыми просто физически. Чистая природа и чистые души, виднеющиеся в столь же чистых очах, нордическая суровость благородных ликов и воинская сила, воплощённая в оружии и заметная во взгляде древних мудрецов и воинов - вот отличительные черты данных творений.

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

Наблюдать и творчески осмысливать жизнь помогала художнику его постоянная внутренняя сосредоточенность. Он был человеком не суетным, имел абсолютную убежденность в том, что живёт правильно и ничто не помешает ему на избранном пути. Чем бы Константин ни занимался, он постоянно жил в искусстве. Даже в часы творческой передышки он как-то по-особенному наблюдал за происходящим. Друзья поначалу удивлялись тому, как он смотрит, пока не поняли – он смотрит взглядом художника. Вероятно, чтобы «выхватить кусочек жизни», ему обязательно надо было подключить память, пропустить увиденное через сердце. Не случайно основная часть картин Васильева с изображением людей сделана не с натуры. Приступая к созданию какого-либо образа, Константин собирал, накапливал в себе типы, характеры, движения, формы, краски и только потом брался за кисть, в результате получалось произведение, в которое безоговорочно верили зрители. И когда бы к нему ни приехали друзья, он всегда работал, рисовал. Всегда!

Творчество художника не вмещается только в рамки созданных им картин. Васильев всегда был в поиске недостающих живописных средств. Постепенно он пришёл к убеждению, что числовые законы гармонии одинаковы для живописи, музыки, архитектуры. Узнав о композиционном золотом сечении, которым пользовались древние греки, он вычислил, как должна строиться любая картина, где мысленно размещать ту главную точку на полотне, к которой, словно к центру, должны тянуться все сюжетные линии, и как по «узлам» вычерченной им координатной сетки нужно корректировать расположение любых элементов композиции. Его математические исследования в области композиции поражают основательностью. Проверив свои картины, он убедился, что все они отвечают найденным закономерностям! А проделав такой же эксперимент с репродукциями картин знаменитых художников эпохи Возрождения, убедился, что великие мастера знали или интуитивно приходили к тому же самому.
С тех пор, готовя холст к работе, Васильев непременно использовал найденные принципы. Сначала на рабочем листе он рассчитывал композицию картины с учётом открытого им для себя золотого сечения. Нанесённые на бумагу карандашные линии походили на замысловатый технический чертеж. Покончив с композицией, художник проверял выбранные цветовые соотношения – писал небольшую миниатюру маслом. Причем не всегда ее завершал, видимо, ему этого и не требовалось, он отчетливо представлял себе все детали будущей картины. Приступая к завершающему этапу, он почти не переносил рисунка на холст, а производил карандашом лишь основные разметки. Дальше отрабатывал всё только красками. Писал легко, без видимого напряжения, но чаще всего ночью – он не любил, чтобы кто-то наблюдал за изменениями на полотне в процессе творчества. В этом есть какой-то великий изначальный смысл: зарождение настоящего искусства должно быть таинством.

Константин Великоросс

Однажды друг Константина, вернувшись с прогулки, рассказал о своей нечаянной встрече на берегу Волги с большущим орлом. Тот сидел на изломе берёзы и, надменно презирая возможную опасность, перебирал мощным клювом серые перья на своей груди. Человека неодолимо потянуло вперед, как можно ближе к чудной птице. Но неожиданно орёл встрепенулся и бросил такой огненный взгляд на незваного гостя, что тот оторопел, смутился… «Я сделаю картину и назову её «Северный орёл», – сказал Васильев.
Друзья с нетерпением ждали обещанной работы. Когда Васильев снял с полотна покрывало, в комнате воцарилась необычная тишина. Они предполагали увидеть какую угодно птицу, но… мужика с топором не ожидал никто. Картина завораживала, заставлял думать, восхищаться небывалой внутренней силой созданного образа. Зрителей буквально сверлил орлиный взгляд мужественного человека, властелина тайги, одухотворяемого природой и одухотворяющего первобытную стихию леса своим трудом, мужеством и волей. Полотно радовало сияющим тоном, поражало сложностью тончайшей игры света в бесконечном узоре инея, заснеженной хвои, веток, стволов. «Северный орёл» стал переломной работой художника после мучительно сложного искания своего стиля в искусстве.

Васильев начал осознавать себя частицей всего русского. Понятия «русский», «русский дух» приобрели для художника особый смысл. Константин задумал найти и выразить их в своих работах. Кажется удивительным, что, ставя перед собой подобную задачу, Васильев категорически был против написания исторических картин. Для него это направление живописи было сродни документальному кино, и его художник считал для себя неприемлемым. Он неустанно искал возможности раскрыть глубину и силу чувств своего народа. Порой ему казалось, что он ощутил, интуитивно поймал зрительное выражение этих чувств и страстей. Иногда ему бывало достаточно одного какого-нибудь символа, чтобы развернуть в своем сознании, а потом и на полотне панораму событий, ушедших в далёкие времена.
Так толчком для написания картины «Нечаянная встреча» послужили увиденные им однажды старинные ворота. Они настолько понравились художнику, что он сказал другу: «Надо сделать картину, где бы они «работали». Такой материал не должен пропадать: какие-то в этих воротах есть отложения духовного плана».

После проработки композиции и цвета сам процесс перенесения изображения на полотно длился недолго. Так, к пятидесятилетию Клавдии Пармёновны Константин написал ей в подарок картину «Жница» всего за одну ночь. Иногда, не имея в запасе чистого холста, он брал уже готовую работу и прямо по живописи делал новую запись. Матушка, заметив однажды, как он по изображенным на картине фигурам выписывал другой сюжет в совершенно ином цветовом решении, удивилась, не мешают ли ему старые краски. Оказалось нисколько.
Глубоко разрабатывая какую-либо тему, Васильев делал несколько вариантов на один сюжет, отвергая очередное полотно, переписывая его, если не добивался нужного воплощения своих замыслов. Некоторые полотна при этом оказались утеряны, а некоторые сюжеты мы теперь можем видеть в разных вариантах. Так картину «Ожидание» дополняет картина «Гадание», а представленная в музее картина «У чужого окна» – это ещё одно полотно на тему «Нечаянной встречи». И каждая работа дополняет другую, высвечиваясь зрителю своей неожиданной яркой гранью.

Интересно, что Константин, который, несомненно, дорожил своими работами, расставался с картинами с видимой легкостью, раздаривая их друзьям. Матери он говорил: «Картину лучше отдать бесплатно, но в хорошие руки».

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

Тема Великой Отечественной войны – одна из важнейших тем советского реалистического искусства второй половины XX века. Однако, несмотря на то, что Константин родился в 1942 году, войны он, конечно, не помнил и долгое время никак не касался этой темы в своём творчестве. Желание высказаться пришло уже в зрелом возрасте и было определено его внутренним духовным устремлением и, конечно же, соответствующей музыкой. Его картины о войне настолько необычны, что вызвали большой общественный резонанс в стране.

Художник долго вынашивал замысел картины «Нашествие» и не один раз переписывал начатое. Первоначально это была многофигурная композиция с изображением жестокой битвы между тевтонами и славянами. Но, сфокусировавшись на главной идее и переведя конфликт в план духовно-символический, Васильев упраздняет батальные сцены, заменяя их духовно противоборствующими силами. На холсте остаются лишь два символа: остов разрушенного Успенского собора Киево-Печерской лавры с немногими сохранившимися на нем ликами святых с одной стороны и чеканящая шаг железная колонна разрушителей с другой. Васильев не изображает собственно немецких захватчиков. У зрителя складывается ощущение, что это враги, которые не имеют временной характеристики. Они были всегда. Картина посвящена Великой Отечественной войне, но ее тематика намного шире. Она поистине философская, раскрывает мироощущение и миропонимание художника.
В парной к «Нашествию» картине «Парад 41-го» художником для знакомого сюжета найден необычный ракурс. Зритель смотрит на происходящее как бы со стен храма Василия Блаженного, поверх памятника Минину и Пожарскому, нарочно увеличенному в размерах и доминирующему на холсте. И сразу же возникают два символических васильевских плана. Мы видим ритмические серо-стальные колонны солдат и невольно чувствуем драматическую атмосферу происходящего. В то же время фигуры героев отечественной истории вносят другой мощный духовный план – бесконечности, неистребимости народа, вызывая исторические ассоциации с нашими пращурами.
Оба полотна невероятно холодны, они выполнены в палитре синих и серых тонов, этим ещё более усиливается звучание образов и достигается удивительная гармония. Перед нами, словно не картины, а какие-то мрачные древние гравюры.

Художник считал старинные русские марши в исполнении духовых оркестров важным срезом с мощного пласта отечественной культуры, так появились работы на темы любимых военных маршей «Тоска по Родине» и «Прощание славянки».
За цикл картин о Великой Отечественной войне Константину Васильеву в 1988 году была посмертно присуждена Премия комсомола Татарии им. Мусы Джалиля.

По своему философскому содержанию многие картины художника наличием второго незримого плана созвучны с мыслями Ф.М.Достоевского. Великий писатель прошел через всю его сознательную жизнь, начиная с четырнадцатилетнего возраста и до последних дней и, может быть, подспудно воздействовал на его становление. Однажды открыв для себя Достоевского, Васильев много раз перечитывал его романы, начал ощущать в себе силу, способность воспринимать мир его глазами.
Не случайно портрет Федора Михайловича Достоевского признан одним из лучших портретов Константина Васильева. Достоевский изображен не углубленным в самосозерцание — в нем чувствуется сила и уверенность, которую дает человеку сознание нравственной правды его идеалов. Видна трудная напряженная работа мысли, и в то же время его взгляд устремлен на нас, как будто он думает о том, поймем ли мы, что он хотел сказать, поверим ли ему. Перед Федором Михайловичем стоит горящая свеча, про которую сам художник однажды сказал: «Это же не просто свеча – это светоч!» Светоч идеалов Достоевского.
Свою внутреннюю духовную связь с Достоевским Васильев сумел выразить в своем последнем автопортрете, умышленно подчеркнув действительно имевшееся внешнее сходство с писателем. На этом автопортрете, завершённом менее чем за два месяца до смерти, художник изобразил себя в момент напряженного раздумья.

Последней работой Константина Васильева стала картина «Человек с филином» - вершина философского обобщения в его творчестве. Название это условное, своего названия картине художник дать не успел. Это сложный символ-образ человека, вышедшего из народной среды и вобравшего в себя все лучшие его черты. Реалистическую сюжетную композицию пронизывает разнообразная символика, при этом художник никогда не занимался специальным подбором символов, они рождались у него подспудно при создании образов. Несмотря на всю свою железную логику, он всегда работал интуитивно.
Внизу сомкнувшийся земной круг с тянущимся вверх ростком, сгорающий свиток с псевдонимом художника «Константин Великоросс» и датой, ставшей годом его смерти. Над ростком горит светоч – символ ровного и негасимого горения души, это главное, что взял и несет с собою мудрец. Ореол света выхватывает тонкие черты лица человека, соединяющие в себе редкую сосредоточенность с возвышенностью мыслей. В загадочных глазах старца самоуглубление и внутренняя, духовная зоркость. Плеть или бич необходимы, чтобы в любых условиях сохранять стойкость духа: без самоограничения недостижима истинная мудрость. И, наконец, изображение филина, совы у разных народов всегда было символом мудрости, беспристрастного видения мира. А выше уже звёздное небо, космос...
Картина утверждает великую ценность самой жизни, неумолимого ее движения, развития. Ее появление предвещало начало некой новой живописи. Художник ощутил мощный прилив сил, завершив полотно, сам это ясно почувствовал и сказал матери: «Я теперь понял, что надо писать и как надо писать». Через несколько дней его не стало.

Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить Увеличить

Константин Васильев погиб трагически. 29 октября 1976 года он был сбит вместе с другом на железнодорожном переезде проходящим поездом. Похоронен в посёлке Васильево, в его любимой берёзовой роще.

Художник прожил недолгую жизнь. Он ушёл, когда ему было 34 года. Однако его жизненный путь измеряется не прожитыми годами, а оставшимися после него работами: 400 живописных полотен и графических листов - вот итог его вдохновенного труда.
Непризнанный при жизни, он писал как одержимый, как будто чувствовал, путь его на этой земле не будет долгим. Если вдруг появлялся экстравагантный покупатель, заинтересовавшийся его необычными работами, художник просто измерял свое творчество школьной линейкой по диагонали и брал с ошарашенного коллекционера по рублю за сантиметр. И только много лет спустя люди заметят, что картины Васильева порождают так называемый «синдром Стендаля», когда иных посетителей его выставок охватывает волна настолько сильных чувств, что они теряют сознание от безумной энергетики, льющейся с полотен. Сегодня его картины пользуются невероятной популярностью и оцениваются во многие миллионы долларов. Они наполнены магнетизмом, они очаровывают, завораживают. Творчество Васильева невозможно спутать ни с каким другим – слишком специфична, удивительна и узнаваема сама атмосфера его великолепных творений.

После смерти Васильева был обнаружен листок с записанными его рукой словами: «Художник испытывает наслаждение от соразмерности частей, наслаждение при правильных пропорциях, неудовлетворение при диспропорциях. Эти понятия построены по закону чисел. Воззрения, представляющие из себя красивые числовые соотношения, — прекрасны. Человек науки выражает в числах законы природы, художник созерцает их, делая предметом своего творчества. Там – закономерность. Здесь – красота. Искусство постоянно возвращается к своим истокам, пересоздавая все сызнова, и в этом новом вновь возрождая жизнь. Наследное как спасающая сила…»
Его ли это слова? Или чьи-то, записанные на память… В этом ли дело? В этих словах вся суть души Константина Васильева.

Декабрь 2016
Е.Науменко

И в заключение небольшое видео, где можно увидеть картины Константина Васильева под замечательную музыку:

 

наверх




© 2004 - 2017 Все права защищены Swimmingmasters.ru.
Перепечатка материалов без письменного согласия администрации сайта запрещена